ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ АНТИИУДЕЙСКОЙ ТЕОЛОГИИ

"ЦЕРКОВНАЯ ИСТОРИЯ" ЕВСЕВИЯ

назад |  меню |  вперед
      "Церковная история" Евсевия является общепризнанной работой по церковной истории начиная с конца книги Деяний и до Никейского Собора. "Уникальная работа остается единственным важнейшим источником по истории церкви тех столетий". К сожалению, признано, что в этом источнике содержатся некоторые серьезные "неправды".
      "Церковная история" Евсевия была написана в годы правления императора Константина. Константин известен как первый христианский император. Церковь прошла через столетия гонений. Константин провозгласил им конец (хотя вскоре они снова возобновились) и начал превозносить церковь. Именно он созвал собор в Никее.
      С этим политическим поворотом одновременно происходит и поворот теологический. Сам Евсевий сыграл важную роль в осуществлении этого теологического поворота. "Взгляд Евсевия был обусловлен новым политическим урегулированием отношений между Империей и Церковью, а также его теологическим воспитанием и приверженностью определенным взглядам, унаследованным им от Оригена.
      "В его политической философии, ясно сформулированной в Vita Constantini [Жизнь Константина] и в Oratio de Laudibus Constantini [Хвалебная Речь Константину] император является образом Божиим и представителем Всемогущего. Император выступает в роли толкователя Логоса. Он подражает филантропии Сына Божьего. В собрании всех епископов во главе с императором Константином в день тридцатилетия его правления Евсевий усмотрел образ Мессианской вечери.
      "Для Евсевия более не существовало точной и определенной границы между церковью и империей. Казалось, что они слились воедино. Структура земного правительства императора, заявляет Евсевий, соответствует божественному оригиналу".
      Какой же божественный оригинал должны были отображать император и его империя? Центральной теологической темой был характер осуществления царства Божия. Если царству надлежало осуществиться во время личного земного царствования Иисуса Мессии из Иерусалима, тогда иудеи неизбежно были бы частью этого царства, которому бы предшествовало покаяние Израиля. В данном случае верность Божия остается в силе. Царство все еще дело будущего.
      С другой стороны, если Константин и нарождающаяся Священная Римская Империя вместе с церковью, превознесенной государством, являлись этим царством, тогда больше нет нужды в иудеях. Полнота царства уже в настоящем.
      Более того, если иудеи не имеют существенного значения для исполнившегося царства Божия, следовательно, и Бог не нуждается в них и не имеет для них предназначения. В этом случае отвержение и замещение иудеев являются средством осуществления царства Божия. Вместо того, чтобы быть естественными гражданами царства, не говоря о верности или неверности, иудеи становятся врагами этого царства. Если бы таково было положение, то церкви следовало признать и провозгласить это.
      Евсевий, в четвертом столетии, твердо верил, что церковь была "Новым Израилем", пришедшим на смену иудеям. Он твердо верил, что в плане Божием для иудеев не было четкого места. Всякий раз, обсуждая тему физического миллениума, он рассматривает ее как еретический взгляд. (Миллениум происходит от лат. mille annum, тысяча лет). Вслед за Оригеном Евсевий отвергает нормальное значение писаний, обещающих восстановление еврейского народа. Либо же он вовсе игнорирует эти писания. (Мы рассмотрим это позже более детально.)
      Вера в восстановление еврейского народа и установление в Израиле тысячелетнего царства не являлась еретическим взглядом, как мы увидим позже. Это был преобладающий взгляд. фактически, он являлся утвержденной ортодоксией. Именно тот взгляд, поборником которого сделался Евсевий, в первом и втором столетиях считался ересью.
      При написании книги всякий автор решает, что в нее включить, и что опустить. При написании истории верный историк будет принимать эти решения так, чтобы представить точную картину прошлого. Евсевий же допускал неточности преднамеренно. У него был собственный замысел.
      "Не должен был быть использован ни один источник, противоречивший апостольской традиции, как ее понимал Евсевий". Те источники, которые обнаруживали, что апостольская традиция отличалась от той, какую представлял себе Евсевий, игнорировались им. Он был склонен создавать такую апостольскую традицию, которая отличалась от того, во что верили и чему в действительности учили апостолы.
      "... Евсевий был продуктом Александрийской теологической школы (т. е. Оригеновой). Для него ортодоксальной была преимущественно традиция, сохранившаяся в Александрии, во всей своей целостности и непротиворечивости".
      "Смысл этих примеров, лишь двух из многих, в том, что они представляют Евсевия заинтересованным лицом; в повествовании о Константине и о церкви в общем его намерением не было стремление предоставить беспристрастные сведения". "По мере того, как исследования становились более критическими, историки начали смотреть на VC [De Vita Constantini, "Жизнь Константина" Евсевия] со все большей опаской до тех пор пока, наконец, один великий рационалист девятнадцатого столетия, Яков Буркхард, не назвал ее автора "первым предельно бесчестным историком античности", "наиболее отвратительным из всех льстецов".
      Но у Евсевия была на то своя причина. Образ, который он желал представить, церковь, в создании которой он хотел помочь, были для него более важными, нежели историческая действительность. Прежде, чем написать свою "Церковную историю", он уже завершил шеститомный труд в защиту Оригена, Он желал убедить церковь в правоте Оригена. Евсевий придерживался той же цели и в своей "Церковной истории".
назад |  меню |  вперед