СИСТЕМА ТОЛКОВАНИЯ ОРИГЕНА

назад |  меню |  вперед
      Работа Оригена датируется приблизительно началом третьего столетия. До Оригена также были те, кто толковал писания аллегорически, но именно он стал известен как отец аллегорического метода толкования. Причиной тому послужило создание им обстоятельной системы, в которой аллегория становится единственным путем истинного понимания писаний.
      В своей системе толкования Ориген часто отрицал буквальный смысл текста, заменяя его вымышленными аллегориями. Затем эти аллегории становились подлинным смыслом текста. Таким образом, более не представлялось возможным ставить под сомнение аллегории на основании самого текста, так как то, что в действительности говорилось в тексте, отличалось от того, что имелось в виду.
      В этой аллегорической системе, когда в тексте было сказано "Израиль", имелась ввиду "церковь", а не "евреи", в том случае, когда обетование или комментарий были положительными. Когда же обетование или комментарий были отрицательными, тогда "Израиль" все еще значил "евреи", а не "церковь".
      Филипп Шафф, известный историк девятнадцатого столетия, сказал: "Ориген был величайшим ученым своего века, и наиболее одаренным, трудолюбивым и развитым из всех доникейских отцов церкви. Даже язычники и еретики восхищались его блистательным талантом и широкой ученостью, и побаивались его. Его знания охватывали все сферы филологии, философии и теологии того времени. Все это сочеталось в нем с глубокой и плодовитой мыслью, поразительной проницательностью и потрясающим воображением".
      Хотя Шаффу Ориген весьма симпатичен, он все же замечает, что "его ни в коем случае нельзя назвать правоверным ни в католическом, ни в протестантском смысле. Его уклон в сторону идеализма, его пристрастие к Платону и его благородные усилия примирить христианство с рассудком, таким образом делая его приемлемым для образованных язычников и гностиков, привело его ко многим величайшим, хотя и очаровательным заблуждениям. Среди них его чрезмерно аскетическое и почти доцетистское понимание телесно-физического, его отрицание физического воскресения, доктрина о предсуществовании душ и их предвечном грехопадении (включая предсуществование человеческой души Христа); вечного творения, распространения действия искупления на обитателей звезд и всех разумных существ, и конечного восстановления всего человечества и падших ангелов..".
      Но, по мнению Шаффа, "самая большая заслуга принадлежала Оригену в экзегетике. Он является отцом критического исследования Писания, а его комментарии до сих пор пользуются спросом среди исследователей благодаря тому, что содержат много богатого мыслью материала... Его наибольший изъян - пренебрежение историческим и грамматическим смыслом и значением, а также постоянное желание обнаружить скрытый мистический смысл. В этом направлении он порой заходит дальше самих гностиков, видевших повсюду трансцендентные неисчерпаемые таинства. Его герменевтический принцип предполагает три смысловых уровня - соматический, психический и пневматический; или буквальный, моральный и духовный. Его аллегорическое толкование бесхитростно, но часто оно далеко уходит от текста и превращается просто в каприз; временами же в нем обнаруживается противоположная крайность плотского буквализма, которым он оправдывает свой чрезмерный аскетизм".
      За некоторые из тех доктрин, в которые верил и которым учил Ориген, многие считали его еретиком. При жизни он был отлучен двумя церковными соборами в Алексадрии в 231 и 232 гг. Посмертно его взгляды также подвергнлись осуждению со стороны некоторых в церкви как еретические. Сегодня, несомненно, некоторые из его учений считались бы достаточно еретическими, чтобы оставить Оригена за пределами верующей церкви.
      Тем не менее, "большинство греческих отцов третьего и четвертого столетий в той или иной мере находились под влиянием духа и работ Оригена, не принимая всех его необычных спекулятивных умозрений. Наиболее выдающиеся из его учеников - Григорий Тавматург, Дионисий Александрийский, прозванный Великим, Геракл, Иераклий, Памфилий; в более широком смысле также Евсевий, Григорий из Ниссы и другие видные святые никейского века".
      Несмотря на то, что эти мужи церкви третьего и четвертого веков не принимали всех учений, которые породила система толкования Оригена, саму систему они все же приняли. Та ограниченная историческая информация, которой мы обладаем, все же позволяет нам проследить передачу этой системы. Ведь именно оригенова система толкования породила антииудейскую телогию "Нового Израиля", в которой церковь подменяет иудеев в плане и предназначении Божием.
      "Под влиянием юношеской ревности по аскетической святости, Ориген даже совершил самооскопление, частью с тем, чтобы исполнить мистические слова Христа в Матф. 19:12, ради царствия Божия, а частью для того, чтобы оградить себя от всех соблазнов и искушений, которые могли бы возникнуть на почве отношений с многочисленными женщинами из новообращенных (катехуменами). Этим неумеренным и неуместным героизмом, в котором он раскаялся в более зрелые годы, он сделал себя непригодным (в соответствии с канонами церкви) для клерикального служения. Однако, значительное время спустя, в 228 г, он был посвящен в сан пресвитера двумя дружелюбными епископами, Александром из Иерусалима и феоктистом из Кесарии в Палестине, которые, во время его прошлого визита (когда он еще был мирянином), приглашали его учить публично в их церквях, и разъяснять их прихожанам Писания".
      Ориген и его писания тепло принимались в римской провинции "Палестины", особенно в Кесарии. Хотя это и было нарушением существовавших церковных канонов, Ориген был посвящен там в сан пресвитера. Тамошние церкви не признавали его отлучения.
      Такое отношение церквей римской провинции "Палестины" понятно в историческом смысле. Почти все иудеи из Иудеи и Самарии либо погибли во время восстания Баркохбы 132-135 по Р.Х., либо были уведены в рабство римскими завоевателями. Прежде чем евангелие было проповедано язычникам, там находились иудейские церкви "по всей Иудее, Галилее и Самарии". (Деян. 9:31)
      По окончании восстания Баркохбы и впоследствии, всем иудеям было запрещено появляться даже в окрестностях Иерусалима. Сам город был разрушен и переименован в Аэлию, в честь божественного происхождения (т. е. божественной природы римского бога Юпитера) Аэлии Адриана, т. е. императора Адриана, разрушившего Иерусалим. Но до этих пор все епископы Иерусалима были иудеями. Если и в Кесарии до этого были епископы, они почти наверняка также были иудеями.
      Римская Империя уничтожила или сместила еврейских епископов и их церкви. Они были заменены языческими. Естественным образом языческие епископы и церкви стали считать, что они заменили евреев.
      В своем "Диалоге с Трифоном Иудеем" Иустин, бывший родом из Самарии, выразил убеждение, что разрушение Иерусалима и все страдания, последовавшие за безуспешным восстанием Баркохбы, явились судом Божиим за неверие в Иисуса. Этот взгляд послужил платформой для еще одного далеко идущего теологического шага к учению о том, что Бог отверг Иудеев и заменил их языческой церковью. Существуют очевидные естественные причины тому, что такое учение "пришлось по вкусу языческим епископам и церквям в "Палестине".
      Оригенова система толкования обеспечивала путь преодоления библейских препятствий для подобного учения. Ориген учил, что некоторые писания следует понимать только аллегорически, некоторые - только буквально, а иные - и аллегорически, и буквально одновременно. Хотя такой подход к писаниям, на первый взгляд, кажется вполне приемлемым, он создает ряд трудностей. Один пример из произведения Оригена сделает это очевидным.
      Народ Израиля оказался в пустыне вскоре после того, как Бог искупил их из Египта. Библия говорит: "И пришли Амаликитяне и воевали с Израильтянами в Рефидиме. Моисей сказал Иисусу: выбери нам мужей, и пойди, сразись с Амаликитянами; завтра я стану на вершине холма, и жезл Божий будет в руке моей. И сделал Иисус, как сказал ему Моисей, и [пошел] сразиться с Амаликитянами; а Моисей и Аарон и- Ор взошли на вершину холма. И когда Моисей поднимал руки свои, одолевал Израиль, а когда опускал руки свои, одолевал Амалик; но руки Моисеевы отяжелели, и тогда взяли камень и подложили под него, и он сел на нем, Аарон же и Ор поддерживали руки его, один с одной, а другой с другой [стороны]. И были руки его подняты до захождения солнца. И низложил Иисус Амалика и народ его острием меча". (Исх. 17:9-13)
      Очевидно, что между высотой поднятия рук Моисея и военной победой израильтян нет отношений естественной причинности. Таким образом, логично было бы предположить, что в сверхъестественном вмешательстве Бога в пользу Израиля заключается определенный урок. Текст приглашает читателя разыскать и воспринять этот урок, выходящий за пределы буквального значения текста.
      В Талмуде сказано: "(Написано) и случилось, когда Моисей воздевал руки, то Израиль превозмогал, и т. д. Итак, руки ли Моисея вели брань и сокрушали врага? Не так; только текст обозначает, что покуда Израиль обращает свои помыслы ввысь, а сердце покоряет своему Отцу Небесному, он превозмогает, иначе же бывает низложен. Тот же урок можно преподать и так. (Написано), Сотворите себе огненного змия и возденьте его на шесте, и будет, что всякий, кого укусят змеи, увидев его, жив будет. Итак, змей ли поражал и в живых оставлял? Нет; (это обозначает, что) покуда Израиль обращает свои помыслы ввысь, - а сердце покоряет своему Отцу Небесному, он исцеляется, иначе же пропадает". Различные раввины первого и второго столетий давали слегка отличающиеся небуквальные толкования на этот текст, связывая воздетые руки Моисея с теми периодами, когда Израиль совершал волю Божию и исполнял Закон.
      Есть много свидетельств того, что Ориген был знаком с писаниями раввинов и даже с этими толкованиями в частности. Евсевий сказал: "Исследования, предпринимавшиеся Оригеном применительно к Священным Писаниям, были столь велики, что он также изучал иврит; и оригиналы произведений,на писанных на иврите рукою иудеев он знал, как собственные. Он также исследовал и издания других (переводы/таргумы), которые, помимо семидесяти (Септуагинта), издавали переводы Писаний, и иные, отличные от хорошо известных переводов Аквилы, Симаха и феодосия... ".
      "Яркой иллюстрацией того, как Ориген пользуется иудейской трактовкой библейского отрывка, изменяя и приспосабливая ее к новой диспенсации, является его толкование воздетых рук Моисея во время битвы Израиля с Амаликом... Обыкновенное христианское толкование моисеевых рук состоит в том, что в них усматривается символ Креста. Оригена привлекла иудейская трактовка, - но он не мог не исказить ее слегка так, чтобы прочесть в нем осуждение Синагоги...
      "(Ориген комментирует) "Если наши деяния возвышены, и не зиждятся на земном, Амалик поражен... Так, если народ соблюдает закон, он воздевает моисеевы руки, и противник побежден; если же он не блюдет закон, Амалик укрепляется". "Я полагаю, что в этом образе Моисей представляет два народа, указывая, что один из них - народ языческий, поднимающий и поддерживающий руки Моисея, то есть возвышающий написанное Моисеем и утверждающий понимание оного на высоком уровне, таким образом одерживает победу; в то время как иной - это народ, который не воздевает рук Моисея, не поднимает их от земли, и не считает, что в нем заключается нечто глубокое и утонченное, таким образом бывает покоряем своими врагами и низлагаем".
      "Не будет преувеличением сказать, что для Оригена суть всего диспута между Церковью и Синагогой может быть сведена к вопросу толкования писания... Различие между Христианством и Иудаизмом состоит в том, что христиане постигают тайны, на которые в Библии содержатся лишь намеки, тогда как иудеи способны только на строго буквальное прочтение текста. (Удивительным может показаться то, что из всех остальных, именно Оригену, столь хорошо знакомому со всеми аспектами иудейской экзегетики, случилось увековечить мио об "иудейском буквализме", но именно это он и сделал.)"
      Сама Библия дает ясно понять, что в ней содержатся знамения и символы, образы и предначертания, метафоры и притчи, видения, сны и тайны, а также духовные уроки, превосходящие описания отдельных событий. Павел говорит о событиях, происшедших с Израилем во время исхода и после. Он обращается к новозаветним верующим: "Все это происходило с ними, [как] образы; а описано в наставление нам, достигшим последних веков". (1 Кор. 10:11)
      Он напоминает Тимофея: "Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен". (2 Тим. 3:16-17) Для того, чтобы происшедшее с кем-то имело значение для нас, в нем должен заключаться урок, превосходящий рамки самого события. Однако урок может быть усвоен при условии понимания того, что произошло в действительности, а не игнорируя или изменяя действительность в угоду тому, во что мы уже предпочли верить.
      К сожалению, Ориген избрал игнорировать или изменять действительность в угоду собственным убеждениям. В своем теологическом походе против тех в церкви, кто держался буквального значения текста, Ориген решил изобразить их недостойными "иудеями", отвергающими Господа.
      Хотя Ориген и знал, что Бог дал миру писания Нового Завета через иудеев, он писал, так: "...народ языческий, поднимающий и поддерживающий руки Моисея, то есть возвышающий написанное Моисеем и утверждающий понимание оного на высоком уровне..". Он ссылался на писания Нового Завета, как на то самое возвышение моисеевых писаний, но тот факт, что все они были написаны или продиктованы иудеями, не укладывался в рамки того, что он утверждал. Так он исказил реальность.
      Всякий, кто не принимал его аллегорическую систему толкования, был неболее чем "иудей", и, по сути, не принадлежал к церкви. Ориген утверждал: "Если кому угодно воспринимать и разуметь эти слова буквально, ему следует собираться с иудеями, а не с христианами. Но если кто желает быть христианином и учеником Павла, да внемлет он словам Павла, говорящего, что "закон духовен" и заявляющего, что слова эти "аллегоричны", когда закон говорит об Аврааме и его жене с сыновьями".
      Раввины не держались строго буквального метода толкования писания, отнюдь. Оригену это было известно. Но действительность не поддерживала его убеждений, и он исказил ее вместо того, чтобы изменить свои убеждения.
      Такова основная проблема аллегорического и мистического толкования. Каким образом можно проверить истинность определенной аллегорической или мистической интерпретации? Что делает ее истинной?
      Возможно ли как-либо разграничить приемлемое и неприемлемое? Чье аллегорическое или мистическое толкование правильно и авторитетно? Да и имеет ли какое-нибудь значение то, что факты могут в действительности значительно отличаться от притязаний толкователя?
      Писания представляют собою стандарт Истины, по которому судится все остальное, включая толкование. Но сам способ аллегорического и мистического толкования, отрицающий непосредственный смысл и значение текста, делает этот стандарт бесполезным. "Настоящее" значение Писаний теперь уже не зависит от того/ что в них действительно говорится. "Для Оригена сам стандарт стал невидимым для всех, за исключением "совершенного человека" (ho teleios, возможно "посвященный"), который способен достичь разумения духовного закона".
      Как узнать, какие писания следует понимать тем или иным образом? Если, к примеру, основные пророчества, относящиеся к первому пришествию Мессии исполнились буквально, то почему мы должны ожидать, что пророчества о Его втором пришествии будут иметь лишь мистическое исполнение? Буквальное исполнение пророчеств имеет колоссальное значение для евангелия. Без буквального исполнения пророчеств нет и евангелия.
      Даже генеалогии у Матфея и Луки неотъемлемы от евангелия. Что может быть более "плотским" для аллегориста, чем буквальная трактовка еврейских генеалогий? Но эти генеалогии устанавливают законное право Иисуса на престол Давидов. Его физическое происхождение от Давида чрезвычайно существенно для Божиего плана искупления мира.
      Учения Оригена являются производными от антииудейской точки зрения, и в свою очередь требуют ее. Он лишил иудеев наследия и поставил на их место церковь. Писания, обещающие осуждение Израилю (Иудеям, Иакову), следовало все еще понимать в их буквальном значении. Но те писания, что обещают Израилю (Иудеям, Иакову) благословение, теперь должны относиться исключительно к церкви.
      Такая постановка вопроса сделала церкви в "Палестине" единственным географическим наследником евангелия, достойным особого почтения. Оригена приглашали туда учить, несмотря на разногласия, производимые его учениями, где бы то ни было. Там он был поставлен пресвитером вопреки церковным канонам. Там его учения тщательно записывались и хранились.
      Оттуда его учения распространились в другие части церкви. "Григорий, прозванный Тавматургом, "чудотворцем", в юности в Кесарии был обращен Оригеном из язычества, провел восемь лет в его обществе, и затем, после периода уединенных раздумий, трудился в качестве епископа в Новой Кесарии в Понте с 244 по 270 гг без экстраординарных успехов".
      "Памфилий, великий поклонник Оригена, пресвитер и преподаватель теологии в Кесарии в Палестине и мученик времени гонений Максимилиана (309 г), сам не будучи автором, являлся одним из наиболее либеральных и эффективных пропагандистов христианского образования. Он сослужил неоценимую службу будущим поколениям, основав теологическую школу и собрав большую библиотеку, из которой его ученик и друг Евсевий .(так и прозванный "Евсевий Памфилий"), Иероним и многие другие черпали и умножали свои познания. Без этой библиотеки церковная история Евсевия была бы несравненно менее поучительной, нежели то, что мы имеем. Памфилий своей собственной рукой переписывал полезные книги, среди прочих Септуагинту с оригеновой Гексапалы. Он оказывал помощь бедным студентам и распространял Писания. Будучи в заключении, он написал в защиту Оригена, которая была завершенна Евсевием в шести книгах, из коих сохранилась лишь первая в латинской версии Руфина, которого Иероним обвиняет в произвольных изменениях. Она была обращена к исповедникам, осужденным на работы в шахтах Палестины, дабы утвердить их в правоверности Оригена из его собственных писаний, в особенности по вопросам триединства и личности Христа".
      Воззрения Оригена были объявлены еретическими, но, вслед за Памфилием, церкви в "Палестине" учредили теологическую школу и библиотеку, призванные утвердить взгляды Оригена как истинную ортодоксию по всей церкви. Памфилий учил Евсевия, а Евсевий всецело посвятил себя делу защиты взглядов Оригена.
      Евсевий сделал это открыто в шеститомной защите Оригена, которую он завершил, но он также сделал это и в своей "Церковной истории". Оригеновой ереси суждено было одержать триумф в четвертом веке на Никейском Соборе с помощью Евсевия, Константина и их последователей.
      "Письма от императора, цитируемые в "Vita Constantini", одно из которых должно датироваться даже доникейским периодом, показывают близость отношений, возникшую между этими людьми, а также принятие Константином той роли, которую ему отводил Евсевий". Прежде чем взглянуть на тот Собор и решения, принятые на нем, нам следует рассмотреть центральную теологическую проблему - характер осуществленного царствия Божия.
назад |  меню |  вперед